В редакционной статье, открывавшей первый номер, говорилось, что журнал «может стать ярким выразителем современного творчества и могучим проводником художественной пропаганды». 

Редакция рассматривала своё издание как пролеткультовское, предназначенное для удовлетворения художественных запросов Сибири вообще и Омской губернии в частности. Вместе с тем, декларируя свою приверженность Пролеткульту, издатели «Искусства» не склонны были замыкаться только в рамках пролеткультовской ортодоксии, значительно шире понимая свои задачи. Заведующий отделом журнала писатель Георгий Вяткин отмечал, что в литературе Омска присутствуют все главные течения «от реалистов до имажинистов включительно», приглашал к сотрудничеству представителей «всех литературных и художественных школ и направлений, лишь бы предложенные ими произведения были отмечены печатью дарования и были в той или иной степени созвучны духу переживаемой эпохи».

Эта установка на привлечение представителей разных направлений в искусстве лишила в известной степени журнал идейной четкости. Типично пролеткультовские стихи здесь перемежались со стихами, написанными в традиционной поэтической манере, реалистическая проза стояла рядом с символической. Идейно-эстетическая разноголосица чувствовалась и в литературно-критическом отделе журнала, где одни и те же явления культуры оценивались различными авторами с прямо противоположных позиций.

Первый номер «Искусства» открывался сонетом Вяткина «Художнику». Александр Оленич-Гнененко публиковал на страницах «Искусства» свою «Космическую весну» и «Электрификацию». С интересными поэтическими опытами выступил Всеволод Иванов, опубликовав «Самокладки киргизские» — своеобразную имитацию киргизского фольклора. Среди других поэтических произведений первого номера «Искусства» привлекают внимание «Песни минералога» Петра Драверта.