На рубеже 20-30-х годов Государственный академический театр оперы и балета (ГАТОБ, в прошлом Мариинский) старался идти в ногу со временем. Так возникла идея балета «Болт». Балетмейстер Федор Лопухов писал: «Хотелось показать на сцене рабочий люд, который никогда не появлялся в балетном спектакле, цех завода, клуб, развлечения комсомольцев». Сюжет был выбран производственный: открытие нового цеха, которому тщетно пытаются помешать разного рода саботажники и вредители (борьба с «вредителями» — едва ли не главная тема советского театра и кино 30-х годов). Никакой любовной истории, никакой лирики — только трудовой энтузиазм комсомольцев и карикатурное изображение «чуждых элементов». Стиль — острый, яркий, плакатный.

К предстоящей премьере Государственное издательство художественной литературы в серии «В помощь зрителю» выпустило брошюру, в которой блистательный Иван Соллертинский дал точный и беспристрастный анализ спектакля. Увы, «помощь зрителю» не понадобилась. Шел 1931 год, и борьба с формализмом набирала обороты. «Болт» вызвал целый шквал гневных отповедей: «Приспособленческий спектакль», «Неудавшееся перевооружение балета», «Липовый болт», «Болт и болтливый формализм». После нескольких генеральных репетиций спектакль был снят.