Булгаков высоко ценил хорошие канцелярские принадлежности и на рабочем столе держал все необходимое для письма: бумагу, пресс-папье, чернильницу, перья, метелку для смахивания песка с рукописей (им посыпали свеженаписанный текст, чтобы чернила быстрее высыхали).

Маленькая складная чернильница в виде глобуса, представленная в экспозиции, была изготовлена в конце XIX века. Неизвестно, где и при каких обстоятельствах ее приобрел Булгаков и как долго пользовался ею писатель, но внутри сохранились следы чернил. Булгаков старался окружить себя старинными вещами: кроме чернильницы у него была антикварная подзорная труба, театральный бинокль, канделябры, подаренные близким другом Булгакова Николаем Ляминым, и другие предметы подобного рода.

За границу Булгакова не пускали, и он путешествовал по Кавказу, любил отдыхать у моря. «А я? Ветер шевелит зелень возле кожной клиники, сердце замирает при мысли о реках, мостах, морях. Цыганский стон в душе. Но это пройдет. Все лето, я уж догадываюсь, буду сидеть на Пироговской и писать комедию (для Ленинграда). Будет жара, стук, пыль, нарзан», — писал Булгаков другу, филологу и историку философии Павлу Попову в мае 1933 года.

Больше всего писателя манил Париж. Его вторая жена Любовь Белозерская в своих мемуарах писала:

Несмотря на то, что Булгаков так и не увидел Парижа, это не помешало ему воссоздать этот город в биографии французского драматурга Мольера для серии «Жизнь замечательных людей». Впрочем, книга так и не увидела свет при жизни Булгакова.

Эта чернильница в виде глобуса находилась в квартире Михаила Булгакова в Нащокинском переулке, где писатель провел последние годы жизни. В музей чернильница попала от К.Л. Тарасевича.