Рисунок, представленный в экспозиции Дома-музея Бориса Михайловича Кустодиева, — это эскиз к картине «Портрет Юлии Кустодиевой с дочерью Ириной» (1908), хранящейся в Государственной Третьяковской галерее. На полотне изображена жена художника Юлия Евстафьевна с детьми. Борис Михайлович писал свою жену фактически с первых дней знакомства. Широко известны ее портреты разных лет: 1903-го (с собакой), 1908-го (в светлом платье и красной шали), 1915-го (у окна в доме-мастерской «Терем»), 1920-го (в петербургской квартире, сидящей на диване).
С любовью и вниманием Борис Михайлович Кустодиев вглядывается в любимое лицо, подмечает изменения, стремится передать настроение, рассказать о характере. Неважно, одета ли Юлия в скромное темное платье или накинула на плечи яркую красную шаль, изображена на любимом домашнем диване или в светлой березовой роще, она написана мужем — талантливым художником — с большой любовью, чувством и знанием.
Сохранившиеся дневники и письма Бориса Михайловича и Юлии Евстафьевны помогают воссоздать ее образ — сначала влюбленной девушки, невесты, потом юной жены, матери детей художника, верной подруги и ценительницы таланта, хранительницы его художественного наследия. С Юлией Прошинской (1880–1942) молодой художник познакомился в Костромской губернии, в усадьбе Высоково, где она воспитывалась в семье дворянок Грек. Взаимная симпатия переросла в любовь и стремление быть вместе. 8 января 1903 года в Петербурге в церкви Святых Константина и Елены при гимназии Императорского Человеколюбивого общества состоялось венчание молодых людей.
На рисунке мы видим Юлию Евстафьевну вместе с детьми — Кириллом и Ириной. Она, печальная, сидит на диване, удерживая тянущуюся к ней малышку. Грусть ее не случайна: семья только что потеряла ребенка, от менингита скончался малыш Игорь. За спинкой дивана стоит четырехлетний Кирилл. Несколько раз попытавшись «пристроить» его в финальную композицию картины, Кустодиев отказался от этой мысли. На картине «Портрет Юлии Кустодиевой с дочерью Ириной» тонко чувствовавший мастер оставил только мать и дочь, создав не просто двойной портрет, а памятник событию, глубоко затронувшему всю семью.
