...И забываю мир — и в сладкой тишине

Я сладко усыплен моим воображеньем,

И пробуждается поэзия во мне:

Душа стесняется лирическим волненьем,

Трепещет и звучит, и ищет, как во сне,

Излиться наконец свободным проявленьем…

Живучи здесь, Пушкин понял, зачем на земле люди, звери, растения, книги, огонь и вода, телеги и кареты, мундиры и лапти, бичи и железо, война и мир, власть и безвластие... Здесь он понял, почему не только человек, но деревья и травы, цветы и птицы, звери и камни не просто существуют, но думают, любят, радуются, страдают, плачут, верят человеку, почему птицы бывают как люди, а люди как птицы, что в мире нет мертвого, а все живое, и все чувствует и жаждет красоты и гармонии.

На его глазах шло в природе преображение: весна сменялась летом, лето сменялось осенью, а потом приходила зима и опять наступала весна. Цветы и деревья зацветали и отцветали, птицы прилетали и улетали. Пушкин не записывал свои наблюдения, он не был биологом, он был художником, поэтом, в подвалы его памяти складывались «этюды» и «зарисовки» виденного. А потом, когда являлась к нему муза, память открывала свои богатства, и наблюдения вновь выходили на свет божий и входили в строфы его стихов и деревенских глав «Онегина».