В 1844-м году в Бискайском заливе корабль, на котором Айвазовский совершал путешествие, был настигнут бурей и чудом уцелел под натиском разбушевавшихся волн. 

Возможно, именно этому случаю мы обязаны тем, что в картинах штормов Айвазовский так выразительно и достоверно передает неумолимую мощь слепой стихии.

На полотне 1851 года «Буря» — море, как у Тютчева «И бунтует, и клокочет, / Хлещет, свищет, и ревет…». Разбушевавшаяся стихия готова поглотить корабль, накренившийся под напором шквального ветра и волн. Мрачные грозовые тучи, затянувшие небо, и изображенная на первом плане мачта затонувшего судна, усиливают ощущение неотвратимой беды.

Но как истинный романтик Айвазовский вводит в пейзаж Свет, возвещающий спасение. Мягкое, рассеянное сияние невидимого солнца окутывает облака, разгоняя сине-черный мрак. Световые блики играют в белой пене на гребне волн и крыльях чаек, с криком проносящихся у самой воды.

Исключительная зрительная память в сочетании с творческой смелостью позволили Айвазовскому достигнуть натурной естественности в передаче морской воды и прозрачности вздымающихся волн, уловить многообразие цветовых оттенков мгновенно меняющего свое состояния неба, передать с точностью до мельчайших деталей строение корабля.