Натюрморт «Всякая снедь» относится к позднему периоду творчества художника. Существует несколько работ с таким названием; различаются они тем, какая именно снедь изображена. Вариант 1944-го года примечателен тем, что в картину добавлен еще и персонаж – ребенок, тянущийся к куску мяса.
Вопрос о снеди может быть рассмотрен в двух аспектах: в живописном и в символическом.
С живописной точки зрения натюрморт дает огромные возможности для разработки сложных задач: трактовка блестящей чешуи рыбы, фактуры мяса и овощей. Само разнообразие форм определяет здесь разнообразие живописных маневров. Тем не менее художник избегает импрессионистических решений; он обходит важнейшую задачу – задачу цветовой проработки фона: дверь, на которой развешена «снедь» остается почти монохромной.
С символической точки зрения, картину можно рассмотреть в контексте «поворота к наивности», которые происходил в советском искусстве с середины 1940-х до середины 1950-х годов. Ребенок в данном случае - это программный персонаж (в этот период резко возрастает количество картин на «детскую тему»). Любопытство ребенка, тянущегося к снеди, как бы аллегорически воплощает и образ идеального зрителя этой картины – он тоже рассматривает «всякую снедь» не с точки зрения гастрономии, а из чистого «детского» любопытства.
Необходимо также отметить и некоторый реакционный характер картины: изображенная снедь связана скорее с реакционным индивидуальным домохозяйством, а не с большой коллективистской пищевой индустрией стран (аллегорией такой большой индустрии в 1930-е – 1940-е годы являются, конечно, консервы)
