Курить Михаил Булгаков начал еще в студенчестве и не избавился от этой привычки до последних дней жизни. На одной из самых известных своих фотографий, сделанной в 1926 году, Булгаков предстает в каноническом образе: причесанные на пробор волосы, галстук-бабочка, платок в кармане пиджака и папироса. 1926-й был самым успешным годом Михаила Афанасьевича — на сцене с успехом шла постановка «Дней Турбиных». Неизменная папироса Булгакова возникает во многих посвященных ему мемуарах.

Артист МХАТа Евгений Калужский описывал, как Булгаков затягивался сигаретой и лукаво оглядывал окружающих:

Драматург Алексей Файко вспоминал фирменный резкий жест, с которым Булгаков отбрасывал папиросу, садясь в такси. Другой артист МХАТа Марк Прудкин рассказывал, как Булгаков волновался на первом чтении своей пьесы «Дни Турбиных» и беспрерывно курил, стараясь побороть волнение, хотя читал он великолепно.

Единственный в своем роде артефакт — инскрипт (рукописная дарственная надпись) на пачке папирос, а не на книге или фотографии.

Этот портсигар — из последней квартиры писателя в Нащокинском переулке. Портсигаров у Михаила Афанасьевича было несколько, и с одним из них пришлось расстаться. Вторая жена Булгакова, Любовь Евгеньевна, вспоминала, как писатель сводил ее в Столешников переулок, чтобы купить шубу из хорька, а себе приобрел золотой портсигар.