Но тут она изображена со слезами, большим ситцевым платком на коленях, в теплом пушистом платке, в стеганой фуфайке, с не до конца расстегнутыми пуговицами. Рядом стоит на столе плетеная корзина с картошкой, две луковицы рядом. Сдается, что ее слезы вызваны не какими-то страшными известиями с фронта, а, скорее всего, бесполезным походом на рынок или магазин. На это указывает и название картины − «Невзгоды военных лет», то есть случились: не смерть кого-то из близких, не болезнь или ранение. А временные невзгоды, которые можно пережить.

 
 Возможно, именно об этом говорит ей художница, успокаивая и уговаривая. Мы знаем, что сама Юлия Васильевна всю войну и оккупацию прожила в Ессентуках, а значит, вместе со всеми жителями испытала лишения военных лет, голод и холод, отчаянье и надежду. Вот почему слезы пожилой женщины ей кажутся чуть напускными и лишними: ведь есть картошка и лук… Возможно, не удалось достать или выменять хлеба? Но уже немцы не ходят по улицам, никого не вывозят в Германию, не забирают в полицию, не расстреливают. На это обстоятельство указывает дата −1944 год, уже год, как фашистов вышибли из города.

 
 Поэтому за фигурой отчаявшейся женщины светло-зеленый фон. Это всего лишь часть грубо окрашенной масляной краской стены, да ярко — зеленая фаянсовая чашка на столе (из которой, скорее всего, пришлось отпаивать водой старушку). Но зеленый цвет − это всегда символ надежды, возрождения, весны. Война идет к концу, а остальное можно пережить.
Вот о чем, возможно, нам поведал этот военного письма портрет пожилой женщины. Напомнил, чем люди жили в то время, как одевались, чем питались, как поддерживали друг — друга. У знаменитого французского художника Ж.-Б. Шардена есть картина, на ней хозяйка пришла с рынка и принесла куру и много пышного белого хлеба. На нашей кухне пусто. Но люди все выстояли и вытерпели. Об этом говорили люди, пережившие войну. А мы будем об этом помнить.