Появление в Красной Армии собственных генералов (Указ Президиума Верховного Совета СССР от 7 мая 1940 г.) никак не могло обойтись без новой представительной формы одежды, не уступающей образцам, имеющимся в армиях соседних стран.
За примером далеко идти не пришлось: генеральская форма, принятая в июле 1940 г., представляла собой попытку реконструкции дореволюционных российских аналогов — с лампасами на брюках, с кокардами и гербовыми пуговицами, с «царским» офицерским кителем (при повседневной форме) и самым настоящим европейского покроя парадным мундиром.

С пустя всего полгода (в январе 1941 г.) аналогичного покроя мундиры были установлены уже для офицеров (к этому моменту именовавшихся уже не «комначсостав», а вновь чуть более обобщенно — «начсостав»), а вместе с ними — для младшего начсостава и курсантов военных училищ и даже — для рядовых красноармейцев.

В резком отличии офицерских мундиров от установленных для солдат и курсантов была реализована идея мундира, как внешней эмблемы офицерского достоинства; но в то же время и ОФИЦЕРСКИЕ МУНДИРЫ образца 1941 г. не были одинаковыми: имеющим звания «подполковник» и «полковник» полагалась ткань высочайшего качества, чем подпитывалась еще одна офицерская традиция — УВАЖЕНИЕ К СТАРШЕМУ ПО ЧИНУ.

Еще в июне 1940 г. был издан приказ народного комиссара обороны, устанавливающий для командиров и начальников обязательное ВЗАИМНОЕ ОТДАНИЕ ВОИНСКОЙ ЧЕСТИ на службе и вне службы, причем приветствовать следовало не только старших по званию: офицеры и генералы в равных званиях (и не подчиненные друг другу по службе) должны были взаимно приветствовать друг друга.

Таким образом, накануне Великой Отечественной войны в Красной Армии успели реабилитировать понятие «генерал», восстановить в правах имперскую «мундирную» иерархию (пока что без погон) и восстановить взаимное отдание чести офицерами, но при этом продолжало оставаться не возвращенным само ключевое слово «офицер»