Лунная ночь, созданная кистью Айвазовского, сродни ноктюрну Шопена — таинственна и полна любовной неги. Желто-багряный свет луны, озарил небо, море и землю, окутав реальную действительность флером прекрасной старинной легенды. Подчиняясь магии ночного светила старая крепость на скалистом уступе превратилась в непреступный замок; рыбацкая шхуна, стоящая в тихой воде у берега — в корабль, подающий сигнальный огонь влюбленным, готовым к побегу. Упоение тёплой летней ночью, поэзия ночного свидания, звучат в нежной и страстной музыке этой живописной пьесы.

Многие картины Айвазовского, изображающие восходы, закаты, лунные ночи, морские бризы, написаны с покоряющей непринужденностью. Они воспринимаются как музыкальные или стихотворные импровизации, столь популярные в начале XIX столетия. Подобная форма творчества привлекала видимой легкостью и одновременно таинственностью рождения в присутствии зрителей или слушателей законченного произведения искусства. Публичной импровизацией увлекался поэт Адам Мицкевич, непревзойденным и тончайшим мастером ее был Фредерик Шопен. Айвазовский с упоением слушал виртуозные музыкальные фантазии Михаила Глинки. Художник сам часто импровизировал, приглашая в мастерскую феодосийского дома публику и исполняя на глазах восхищенных зрителей эффектные морские виды.