Константин Флавицкий остался в истории русского искусства «художником одной картины». Отчасти это обусловлено его короткой жизнью, но в гораздо большей степени — необыкновенно серьезным и требовательным отношением к собственной живописи. Свидетельством этого являются этюды, эскизы и варианты прославившей автора «Княжны Таракановой», которые находятся ныне в различных музейных собраниях. За это полотно художнику было присвоено звание профессора исторической живописи, а в собрании известного коллекционера Павла Третьякова картина стала первым произведением на историческую тему.

Сюжетом своего большого холста Флавицкий избирает одну из легенд, связанную с именем мнимой княжны Таракановой. В 1774 году она появилась в Риме, объявив себя дочерью императрицы Елизаветы Петровны и ее фаворита А. Г. Разумовского и заявив о своих правах на русский престол. Властвующая императрица Екатерина II направила в Италию графа Алексея Орлова, который хитростью доставил иноземную авантюристку в Петербург. Ее заточили в Петропавловскую крепость, где она умерла от чахотки в 1775 году.

С такой версией Флавицкий мог познакомиться в статье М. Логинова из журнала «Русская беседа» за 1859 год. В действительности самозванка именовалась принцессой Владимирской, но народная молва присвоила ей титул княжны Таракановой и приписала гибель не от болезни, а во время печально знаменитого наводнения 1777 года, когда вода затопила тюремные камеры Петропавловской крепости, унеся жизни многих узников. Флавицкий сознательно берет за основу своего сюжета именно это предание, позволившее усилить драматический эффект происходящего.

«Княжна Тараканова» (1862) из собрания Екатеринбургского музея предположительно является первоначальным вариантом знаменитого полотна. Отличия заключаются не только в размере холста, но и в самой образной трактовке — в лице и фигуре молодой женщины еще нет того захватывающего трагизма и последнего отчаяния, которые и сейчас заставляют зрителей замирать перед полотном в зале Третьяковской галереи.

Женщина так молода, лицо ее, даже искаженное гримасой ужаса, остается красивым. Шелк платья напоминает о времени былой роскоши и контрастирует с грязной, засаленной постелью. На первом плане художник изобразил крыс, также пытающихся спастись, но очевидно, что скоро они разделят участь девушки. На столе — хлеб и вода. Тяжелая атмосфера замкнутого пространства, из которого узнице не выбраться. Создавая трагичный образ жертвы политических репрессий Екатерины II, Флавицкий намекал на современную ему обстановку и аресты молодых демократов начала 1860-х годов.