«Чтобы стать столь же гибким и богатым средством выражения чувств, каким является для нас музыка, пластическая форма должна избавиться от своих последних оков — от неподвижности и заданности… Моя живопись обретает живое дыхание, я придаю ей способность двигаться, она подчиняется ритму, рожденному внутренним миром, моим инструментом будет синематографический фильм, этот истинный символ сконцентрированного движения. Я создаю новое искусство во времени — искусство цветового ритма и ритмического цвета. Цветовой ритм — это ни в коем случае не иллюстрация и не интерпретация музыкального произведения. Это искусство само по себе, даже если оно основано на тех же психологических феноменах, что и музыка».